Отзывы о сериале «Идиот»

Идиот (сериал)

Идиот (сериал)

Драма (Россия, 2003)

Рейтинг IMDB: 8.5 (1 575 голос)

Отзывы

  • Как оказалось, сериалы я все же смотрю, этого избежать в настоящее время невозможно. Впрочем, как еще можно было снять "Идиота" Достоевского, если не подробно и скрупулезно. Конечно, перед сериалом не стояло вопросов более высокого порядка, показать, например, двойственность князя Мышкина или пацифизм самого Достоевского, но Евгений Миронов, сыгравший главную роль, в должной мере отобразился в отечественной достоевщине как лучший Федор Михайлович. Я отождествляю главного героя с писателем и делаю это осознанно, ибо "Идиот" - самое автобиографичное произведение автора.

    Сериал снят так прекрасно, в нужных тонах и верных образах, да еще и Владимиром Бортко, все так хорошо, что мне, в свойственной личной манере, даже не хочется придираться. Конечно, я нарыл некое несоответствие в образе генеральши Епанчиной и Ириной Чуриковой, а также - в Настасье Филипповне, но претензии, если они есть, совсем не к игре актеров, а в том - как сам Бортко видит Достоевского. А это такая вещь, которая подобна вкусу, о котором, как известно, не спорят.

    Евгений Миронов, в своей светлой непосредственности, навеки окрасил себя в светлые тона этой ролью. Можно сохранить к нему теплое отношение надолго, особенно, если не смотреть всякие другие фильмы с его участием, чудным образом демонстрирующие его неразборчивость и сомнительный вкус. Я же всегда буду помнить его в спектакле "Страсти по Бумбарашу", который шел на сцене театра Табакова в начале 90-х. Это задел навсегда.

    Из запомнившихся ролей, очень на своем месте выглядели Алексей Петренко в роли генерала Иволгина и Ольга Будина, которую я обычно называю неприличными словами, в роли Аглаи. Но этот образ из "Идиота", очень органичной собаки женского рода, был прямо-таки создан для нее. Сериал снят в не особенно позитивных красках, трудно представить себе лучезарного Достоевского, но, подобно "Собачьему сердцу", он очень естественно затягивает зрителя. Боюсь даже включать, чтобы не провалиться на денек-другой в пучину просмотра.

    "Идиота" Бортко можно порекомендовать всем, кто его еще не видел, а также тем, кто не собирается читать книгу, но также, в свою очередь, хочет приобщиться к этому произведению мировой классики. В части сюжета снято практически дословно.

  • Именно этот роман у Достоевского не читала, но экранизация кажется очень впечатляющей. Прямо чувствуется узнаваемая атмосфера депрессивной безнадежности с мизантропическим душком и внезапными проблесками приобщения к прекрасному. Все неоднозначно и даже положительные герои вызывают самые разные чувства, причем далеко не всегда позитивные.

    "Если у вас паранойя - это еще не значит, что за вами не следят" и "шерше ля фам" - два выражения, которые приходят в голову после просмотра. Рогожин всю дорогу пугал меня до чертиков, а обе героини выводили из себя непостоянством и страстью к дешевым эффектам. В таких условиях и люди с психикой покрепче, чем у юродивого князя, могли бы умом тронуться. Но вообще нечего ему было делать в миру, ушел бы в монастырь и стал отшельником, вот лучший вариант для человека настолько не от мира сего.

    Когда любовь и жалость размазываются по всем окружающим ровным слоем, не делая различий на дальних и близких, на достойных и недостойных, а прощение дается раньше, чем его попросят, ни к чему хорошему это не приводит. Подлецы наглеют, слабые поддаются искушениям, страстные натуры теряют остатки самоконтроля, а неравнодушные обижаются и отворачиваются. Никого не спасла такая доброта, слишком она аморфна и бездеятельна, слишком увязла в оправданиях чужих страстишек и пороков. Но князя жаль, все-таки он человек тонко чувствующий и сердечный, хоть и "идиот" в бытовом плане.

  • …поэтичная и евангелическая фантазия с глубоким и противоречивым романтизмом…

    …представитель высшей феодальной аристократии, чудаковатый и наделённый несколько ребячливым мироощущением княжич Лев Николаич Мышкин (…Евгений Миронов…) по дороге в родные места из швейцарской психиатрической врачебной институции сводит в вагоне поезда тесное знакомство с неким Парфёном Семёнычем Рогожиным (…Владимир Машков…), бесноватым и мажористым купеческим сынком. Последнему давеча фартово-внезапно и ретроспективно-незаслуженно досталось весьма обширное фискально-денежное наследство по причине безвременной кончины преклонного батюшки, также купеческих кровей. Диковато-буйный и несдержанный негоцианствующий лавочник скоропостижно выкладывает простоватому до клинических отклонений Мышкину автопритчу о своей безудержной страсти к нескончаемому кутежу, бессистемному бражничеству, гедонистскому разгуляйству и, напоследок, к прекраснейшей из местных прелестниц, земному воплощению девичьей красоты — Настасье Филипповне Барашковой (…Лидия Вележева…). Восхитительная барышня эта мало того, что необыкновенно хороша собой, русоволоса, ясноглаза, утончённа и изысканно грациозна, так ещё и умна, благородна и наделена очаровательной искоркой лёгкого сумасбродства, самую малость граничащего со свойственным прекрасной половине капризным безрассудством. Которое с начала времён и по сей день непрестанно, безбрежно и непрекращаемо будоражит мысли, взоры и помыслы мужского народонаселения. Сподвигая сильный пол на безумства и подвиги, преступления и действия равно необычайные, постыдные, благородные и поразительные…

    …маститый постановщик Владимир Бортко, взявшись за бессмертное творение Достоевского, выстроил своего кинотеатрального «Идиота» в десять серий длиной и в непередаваемый янвайссовский тысячеэтажный дом в смысловом, глубинном и метафорическом ощущении. Там где в первоисточнике обнаруживался особенный авторский взгляд на действительность, практически фантастический, мистический и резковато исключительный, формирующий по восприятию густую и насыщенную «достоевщину», у Бортко кристаллизуется актёрско-характерная физиогномическая взаимопроникновенность, погружённая в натуральнейший бытовой и чуть ли не магический реализм. Однако именно этот приём позволил с минимальными потерями, вследствие нестыковки временных пластов середины двухтысячных и позднего девятнадцатого столетия, интегрировать исполнителей главных образов в чужеродную антикварно-костюмированную музейную действительность подпространства «Идиота». А кроме того — облегчить слияние кинематографической визуализированной постановки с километровой продолжительности, крупнотонажной тяжести и сверхсмысловой ценности диалогов и программных монологов, внутренних измышлений и сумрачных интертекстуальных видений вовлечённых персонажей…

    …затмевает всё прочее, максимально естественно и предельно однозначно, чувственная линия Мышкина-Миронова с Настасьей-Вележевой с присовокуплённым, рудиментарно-преюдициальным, опоясывающе-инфернальным подсюжетным ответвлением Машкова-Рогожина. При этом Миронов воплощает практически идеального Мышкина, проецируя великолепную актёрскую игру в удивительно полнокровный, наэлектризованный и пронзительный образ молодого князя. С изумительно точными, подкупающими неподдельной искренностью интонациями и чувственными тональностями сначала по-детски естественными и несколько наивными, но после преобразующимися в настойчивую просительность, а под конец и вовсе в напуганно-тревожную затравленность. Тем не менее, оставляя в зрительском мнемоническом созерцании очертания Мышкина пленительного и обаятельного, искренне светлого, с подчёркнутой меланхоличной и печальной болезненностью…

    …абсолютно безукоризненной соткалась у Лидии Вележевой фатально восхитительная Настасья Филипповна. Она одномоментно красива, фактурна и наполнена до краёв выразительно-лукавым с чертовщинкой темпераментом. Внешне и внутренне необыкновенно стильная и по домашнему привычная, а в её бездну оскорбленного самолюбия можно поверить даже в те моменты, когда ни одна из чарующих экпрессивно-чувственных реплик не слетает с прелестных коралловых уст. Но главное, что удалось передать актрисе — это чётко обозначить, что не властолюбие понуждает её мучить любимого ей Мышкина. В это удивительной силы истинное чувство искусно вплетаются и диковато-плотское влечение, и романтическое сладострастие, и сентиментально-возвышенной влюблённости и двойственной взаимоисключаемости спав безгрешной платоники и откровенного сексуально-физиологичного эротизма. Равно как и разъедающее её саму псевдо-ощущение себя осквернённой и недостойной взаимной любви, помноженное на обиду к своей сложившейся сути и одержимость презрением и ненавистью к своему владельцу-благодетелю Рогожину. Настасья Филипповна в исполнении Вележевой — чувственное, прекрасное и яростно-великолепное взаправдашнее «око бури». Удивительной эмоциональности вспышка сверхновой и невероятной силы взрыв любви и отчаяния, страстей и печалей, воодушевления и терзания, восхищения и светлых радостей. А более всего — страстная и воодушевляющая эксплозия, затрагивающая своими расходящимися волнами все прочие нарративные элементы и подчиняющая их своей воле, своему настроению, своим чувствам. Ведь какая же может быть, да и как вообще возможна истинная любовь без настоящих, пусть и сиюминутных, кратких и мучительных страданий?..